"Губернаторы на галерах"

От редакции.
Статье посвящена теме, которую на наш взгляд, незаслуженно обходили стороной российские СМИ. Сегодняшнее состояние, качество региональных элит, в первую очередь губернаторов, через призму приближающихся выборов. Ни прибавить, ни отнять. Оригинал здесь


"О них еще скажут много слов коллеги. А затем, когда все закончится, на них обрушится начальственное недовольство или, напротив, похвалы, ставящие в их судьбе то ли финальную точку, то ли загадочное многоточие. Но сегодня они, несомненно, достойны того, чтобы воспеть их невидимый миру подвиг и оценить тот титанический труд, который они свершают в тиши своих кабинетов. И вертикаль власти, и некогда безграничная мощь Кремля, и даже яростные залпы федеральных телеканалов бьют сегодня мимо, мимо желанной цели. И пока в Москве важные мужчины никак не могут, наконец, выстроить свои боевые порядки, вся тяжесть, весь груз, вся боль этой невообразимо абсурдной, противоречивой и нелогичной кампании ложится на их плечи.

О, российский губернатор! Последний рубеж обороны и передовая, за которой уже нет ни ряженых сторонников с айпадами, ни Аркадия Дворковича, ни «Плана 2020», а есть только выжженная нейтральная полоса и враг – свой же брат калужец, рязанец, архангелогородец, мордвин, ставрополец, а в общем, рядовой избиратель. Строптивый и коварный, привередливый, верткий и хитрый. Как его победишь? Чем приманишь? И вот кампания уже вовсе не праздник, не пир демократии и даже не референдум доверия национальному лидеру. А тяжкий, на изнеможение, труд. Сдать больницу к 1 декабря. Завезти два томографа. Набрать партии этой 55% хотя бы, а может (тут губернаторский дух должен замирать от дерзости помыслов) – может, и 60% набрать, если повезет, если подфартит, если фишка удачно ляжет.

Никому из них не просто. Думаете, вот одному губернатору (то ли за грехи тяжкие, то ли за праведные труды) дали высокого чиновника из Москвы — и он рад теперь? Счастлив? Как бы не так. У чиновника времени на регион нет — приедет раз-другой и обратно в правительство. А кампанию кому вести? А вопросы кому решать? А деньги собирать кому, если чиновник деревянный и про реалии жизни ничего слышать не хочет? А победа, данная трудами, ночами, озарениями, скандалами и ссорами в семье, — она чья будет? Губернатора? Как бы не так. А дашь варягу этому больше любви народной, чем в среднем по федеральному округу, и в Москве скажут: так вот кого народ-то здесь любит. Не губернатора, ворюгу этого и кровопийцу, а уважаемого человека. И прощай, регион. А дашь меньше – еще хуже. Тут не только Кремль (с ним-то, может, и можно объясниться) — тут уж и варяг высокопоставленный придет лично и спросит: а почему место в округе предпоследнее с конца, и куда деньги на «Дороги единой России» пошли? Что так, что эдак – кругом засада, кругом враги.

А вот кто список сам в бой повел, грудью, так сказать, на амбразуру, ему-то не легче. Ему тяжелей еще. Он список этот за четыре года уж второй раз в бой ведет: вот ведь только год/полтора/два назад прошли выборы в законодательное собрание области, и он, губернатор, только паровозом свое отработал. А теперь снова, опять в бой. И гражданам-то этим — им объяснять надо: почему второй раз снова он? А если жизнь у них лучше не стала, а если кредит доверия власти на исходе – поди объясни им, чем нынешний-то лучше? Куда ему еще кредит доверия, когда народу уже небо с овчинку? И паровоз этот, зажмурившись, лихорадочно крутит и крутит вертушку и жмет на кнопку громкой связи, и сам обмирает. От страха, от лихости этой запредельной, чувства риска и чувства вседозволенности. «Легитимизация любых методов ведения кампании» сказал бы политолог. Мудрено, но так и есть.

Или вот сидит губернатор, которому ни варяга, ни первого места в списке не дали. В глазах у него тоска, на столе коньяк: ему с местом впору прощаться, дела передавать. И думает он: кину гадов, сразу не снимут, а я пока со всех тут шкуру спущу и хоть душу отведу в последний раз. Или поработать, а там, глядишь, и опале конец, и снова можно работать на благо родной земли, родного края. Решит поработать – и ух, да, до точки дойдет, до предела, но вырвет победу из рук врага. А решит не работать – и все вокруг забегают, и побегут стучать в Москву, и приедет чиновник с грустным лицом и ведром скипидара, а потом еще и звонить будут каждые сутки, как по графику.

Вот она – доля губернаторская. Вот он — хлеб, политый кровью, потом и слезами. Вот она, жизнь. Страна стоит не на том, который снова, как раб на галеры, идет в Кремль. И не на том, который с гордо поднятой головой, айпадом и очередным мешком планов оттуда уходит. На губернаторе-пахаре, губернаторе-трудяге стоит страна. Они еще скажут свое веское партийное слово. Если, конечно, не надорвутся".